Пожертвуйте на издание книгПисьмо редакторуСсылки
На главную страницу

Ом Мани Падме Хум




Инь-Янь

Будда


Буддой – "Пробужденным" был назван царевич Сиддхартха Гаутама, когда познал причину наших страданий и путь избавления от них.Будда
Родился Сиддхартха на севере Индии, в Лумбини (сейчас эта территория принадлежит Непалу), и происходил из рода Шакьев, который входил в одно из арийских племен, перекочевавших сюда, возможно, откуда-то из степей Причерноморья. То есть Будда был почти что нашим земляком. Это справедливо, впрочем, и по отношению ко всему индо-арийскому населению Индии – в классическом языке Древней Индии, санскрите, около 60% корней родственны русским, что можно уже видеть по слову "Будда", с его корнем "буд" – будить.
А вот когда именно Будда жил, сказать трудно: датировки, как традиционные, так и научные, дают разброс от VIII до III вв. до н.э. Его Святейшество Далай-лама даже предлагал провести анализ сохранившихся реликвий с помощью новейших технологий для установления точного времени жизни Будды. Пока это не сделано, и большая часть исследователей склонна думать, что Будда жил приблизительно в конце VI – начале V века до н. э., то есть приблизительно 2500 лет назад. Именно тогда вокруг него сложилась община нищенствующих монахов, которая, несмотря на свою бесприютность и внешнюю беззащитность, дожила до наших дней, – в то время как канули в лету гордые мировые империи с их "всенародными идеологиями". Что ж, подлинные духовные ценности нелегко выкорчевать из души человека.
Согласно традиции, родился Сиддхартха в семье царя Шакьев, почему его часто называют Шакьямуни – "мудрец из Шакьев". Археологические изыскания показали, правда, что государство Шакьев имело демократическое устройство и не имело "царей", но, как мы знаем, разница между избранным и наследственным главой государства не так уж существенна. Мать Сиддхартхи звали Махамайя, она умерла вскоре после родов. "После" не значит "по причине": в житиях Будды говорится, что роды у Махамайи были безболезненными и чудесными – мальчик вышел из левого бока матери, которая в это время стояла, ухватившись за ветвь дерева. Родившись, царевич сразу сделал семь шагов вперед и провозгласил, что уже в этом рождении станет Буддой.
Впрочем, была альтернатива. Мальчик был наделен 32 "признаками великого человека", что предвещало великое будущее, но необязательно религиозное. Такой мальчик мог стать и "чакравартином" – вселенским правителем, что для родителей казалось гораздо приятнее и престижнее. Поэтому неудивительно, что отец Сиддхартхи, Шуддходана, избрал вполне определенный способ воспитания сына: дабы не наталкивать его на невеселые размышления о смысле жизни, царь создал для мальчика совершенно райскую атмосферу, исполненную всяческих радостей. Играть во дворец с царевичем приходили только самые талантливые сверстники, в кругу которых Сиддхартха получил прекрасное образование и освоил основные воинские искусства, во всем первенствуя среди товарищей. Когда он повзрослел, забавы его дополнились наслаждениями с множеством прекрасных дев, одна из которых, Гопа, стала его любимой женой и родила ему сына. И все это время юноша не видел ничего неприятного: во дворец не допускались даже тени бед человеческих, а из дворцового сада Сиддхартху не выпускали. И все же в душе царевича что-то зрело, манило за пределы прекрасной тюрьмы чувственных удовольствий. Не случайно, услышав о рождении своего первенца, Сиддхартха задумчиво промолвил: "Родилось препятствие." "Препятствие" (санскр.: Рахула), создавшее новую сильную связь с мирским, – стало именем его сына, но и оно не смогло удержать царевича от устремления к духовному поиску.
И вот однажды духовные склонности Сиддхартхи получили решающий толчок. Впервые выехав, наконец, за пределы дворцового сада, он встретил больного, старика и труп, который везли на кладбище. Возничий объяснил Сиддхартхе, пораженному изможденным видом больного и отвратительной немощью старика, что такая участь – болезнь, старость и смерть – ждет всех существ и не было еще никого, кто бы не болел, не старился и в конце концов не умер. Потрясенный такой перспективой, о существовании которой он не ведал, царевич преисполнился ужаса и спросил возницу – можно ли спастись от болезни, старости и смерти. В ответ возница указал на собирающего подаяние монаха: "Такие люди ищут спасения от страданий сансары – нашего круговорота рождений и смертей."
Возжелав отказаться от мирской жизни, Бодхисаттва (так называют того, кто готовится стать Буддой) обратился к отцу за разрешением: "Наступило время моего ухода. Прошу тебя не препятствовать мне и не печалиться." Царь ответил: "Я дам тебе все, что ты можешь пожелать, если только ты останешься во дворце." Бодхисаттва сказал: "Дай мне вечную юность, здоровье и бессмертие." "Я не имею силы дать тебе это", – ответил царь, и в ту же ночь Сиддхартха тайком ушел из дворца. Обрезав волосы в знак отречения от мира, он присоединился к странствующим монахам. Было ему в ту пору 29 лет.
Вначале Сиддхартха направился к отшельникам, жившим вокруг брахмана Райваты, но быстро оставил это место и перешел в Вайшали, к известному созерцателю Арада-Каламе, принадлежавшему по своим воззрениям, по-видимому, к старинной индийской философской школе Санкхья. У Арада-Каламы было 300 учеников, которых он обучал медитации сферы ничто. После недолгой тренировки Бодхисаттва сумел достичь состояния погруженности в сферу ничто и спросил учителя: "Вы достигли только этой ступени сосредоточения?" "Да, – ответил Арада, – теперь, что знаю я, знаешь ты." Тогда Бодхисаттва подумал: "Значит, нужно искать чего-то более действенного." И ушел в Центральную Индию. Там через некоторое время он встретил Удрака Рамапутру, обучавшего 700 учеников сосредоточению ума в сфере ни сознания, ни не-сознания, и стал учиться у него. За короткое время достигнув сферы ни сознания, ни не-сознания, Бодхисаттва, поговорив с Удракой, как и с Арадой, оставил его, сказав себе: "Нет, это тоже не ведет к нирване!" Пять из учеников Удраки последовали за ним.
Придя на берег реки Найранджаны, Сиддхартха решил предаться истинному аскетизму самостоятельно.
Несколько лет назад мне довелось побывать в этих местах. Лесистые холмы, в которых Бодхисаттва предавался аскезе, занимают сравнительно небольшую площадь, резко вздымаясь посреди обширной равнины, очень напоминающей украинские степи. Найранджана, широко разливающаяся в период дождей, в январе представляла собой множество мелких прозрачных ручейков, глубиной по щиколотку, струящихся по обширному почти пересохшему руслу. Мы ехали в запряженной пони тележке по вьющейся вдоль реки дороге, солнце постепенно погружалось за лежащие на другом берегу холмы, в которых когда-то медитировал Будда. У изредка встречавшихся нищих индийских хижин, имеющих лишь три стены и открытых, как напоказ, со стороны дороги, горели костры, на которых что-то варилось. Ничего не изменилось за две с половиной тысячи лет. И пока мы не знаем, живет ли кто-нибудь сейчас в холмах у реки Найранджаны.
Пребывая на протяжении шести лет в глубоком сосредоточении, Сиддхартха все это время ел не больше трех зерен в день и сильно ослаб. Почувствовав, что для продолжения духовного подвига необходимо подкрепиться, он пошел вдоль реки в сторону Бодхгаи и встретил там крестьянскую девушку Суджату, которая поднесла ему чашу простокваши или молока с медом и рисом. Пять учеников Бодхисаттвы, увидев, что он вернулся к нормальной пище, потеряли веру в него и, покинув Сиддхартху, ушли в сторону Варанаси. Он же помылся, постриг волосы и бороду, отросшие за годы отшельничества, и, восстановив силы пищей, перешел речку и сел под развесистое дерево, именуемое с тех пор древом Бодхи (Пробуждения).
Дерево это, точнее потомок того самого дерева, и сейчас стоит на этом месте – приходи и садись! – рядом же построен храм Бодхнатх – в честь Пробуждения Будды. Подстелив под себя охапку травы, он сел лицом к востоку и поклялся не уходить из-под дерева, пока не достигнет Пробуждения.
И тут начались последние испытания. Мара, владыка зла, попытался сделать все, чтобы не допустить решающего достижения. Он насылал Бодхисаттве видения страшных войск и чудовищ, пытался соблазнить его своими прелестными дочерьми, но все напрасно – Бодхисаттва остался непоколебим. Победив Мару, он погрузился в глубокое созерцание и, пройдя все четыре уровня транса, уже перед восходом солнца постиг до конца взаимозависимость всего сущего и Четыре Истины о страдании. Это была победа – наивысшее Пробуждение Будды.
Что же понял Будда под деревом Бодхи? Принципы реальности, постигнутые им, оказались достаточно сложны, и вначале он колебался, стоит ли вообще пробовать кому-либо их объяснить. Но все же решился и, поскольку оба его учителя к тому времени уже умерли, первым он решил изложить это своим бывшим пяти ученикам, отправившись для этого в Варанаси, где они продолжали предаваться аскезе.
Пятеро аскетов договорились было не выказать должной вежливости по отношению к своему бывшему наставнику, который, как они полагали, нарушил аскетические обеты, но не смогли противиться исходящему от него величию и почтительно приветствовали Будду. Ночью он поведал им Учение:

"Есть две, о монахи, крайности,
которым пусть не следует подвижник.
Какие две?
Одна – это склонность ко всяким похотям,
как гумно, пошлая,
низкая мужицкая, простонародная, неарийская, бессмысленная.
Другая – это склонность себя изнурять,
тяжкая, неарийская, бессмысленная.
Ни к той, ни к другой крайности не клонится
верный срединный путь...
А вот, монахи, что есть страдание:

и рождение тяжко, и болезнь тяжка, и смерть тяжка,
и печаль, стенания, боль, уныние, отчаяние – тяжки.
С постылыми связь тяжка,
с милыми разлука тяжка,
и не иметь, чего хочется, тяжко.
Короче – пять горючих груд тяжки.
И это – арийская истина.
А вот, монахи, каково сложение страдания:

это жажда, себя поддерживающая,
прелесть, сопряженная со страстью,
то тем, то этим готовая прельститься,
а именно:

жажда обладать,
жажда быть,
жажда мочь.
И это – арийская истина.
А вот, монахи, каково пресечение страданий:

без остатка всей этой жажды
бесстрастное пресечение, уход,
покидание, свобода, безуютность.
И это арийская истина.

А вот, монахи, какова верная дорога,
что приводит к пресечению страдания:
это – арийская восьмизвенная стезя,
а именно:

истинное воззрение, истинное намерение,
истинная речь, истинные поступки,
истинный образ жизни, истинное усилие,
истинное памятование, истинное сосредоточение.
И это – арийская истина".

(Перевод А.Парибка)
Так, в Оленьем парке Сарнатха близ Варанаси, где и сейчас гуляют олени, были поведаны миру фундаментальные для буддийского учения "Четыре святые истины" – о страдании, его причинах, пресечении страдания и пути.
Проводя жизнь в проповедях, Будда дожил до 84 лет. За эти годы он не раз встречался с сильными мира сего, давал светские советы и религиозные наставления царям, не оставался равнодушным к происходящему. Был случай, когда , встав между двумя армиями, он сумел предотвратить войну. Иногда он творил чудеса, однако чаще обращался прямо к разуму человеческому. Так было в эпизоде с женщиной, которая принесла Будде тело своего умершего ребенка, моля оживить его: Будда сказал несчастной, что оживит ребенка, если той удастся найти хоть один дом, где кто-нибудь не умер. Обойдя все окрестности и осознав неизбежность смерти, женщина сумела смириться с потерей. Центр тяжести учения Будды всегда состоял в том, чтобы научить человека принять на себя ответственность за собственную судьбу.

"Водою Будды не смывают скверны,
страдания существ рукой не устраняют.
Другим не передать прозрения свои –
учением об истине они существ освобождают."
Предание гласит, что многие ученики Будды сумели достичь освобождения от страданий – нирваны раньше Учителя. Сам же Шакьямуни ушел в нирвану в лесу близ селения Кушинагара, лежа на правом боку в "позе льва", и последние слова его были:
«Все существующее, о бхикшу, преходяще и подобно иллюзии. Стремитесь неустанно к своему Освобождению...»  

Так рассказывают о жизни Будды Шакьямуни в южных школах буддизма. В северных традициях Махаяны жизнь Будды передают языком символов и поэзии, и самое известное житие его не случайно носит название "Большая игра", но это уже совсем другая история.
Согласно буддийской легенде, было сделано несколько прижизненных изображений Будды, и одно из них сохранилось до наших дней. Эта статуя, известная как "Сандаловый Будда", была когда-то в начале нашей эры перевезена из Индии в Китай и через несколько веков, когда построили Пекин, помещена в специальном храме.

Сейчас она находится в Эгитуевском дацане в Бурятии.

 

вернуться назад